Большой спорт, WADA, дисквалификация: как это работает

История одного процесса
На волне интереса к событиям в мире большого спорта и, в частности, к процедурам, связанным с антидопинговыми мероприятиями, корреспонденты «Санкт-Петербург.ру» пообщались с дисквалифицированным легкоатлетом, выступавшим ранее за одну из стран бывшего СССР.
Беседовал Юрий Строфилов, записала Елена Федоренко.
Ю. С.:
Вы успешно выступали за свою страну до того момента, когда были дисквалифицированы на два года по решению WADA. Расскажите, как это произошло и что вообще из себя представляет система работы антидопинговых организаций?
В. К.:
Каждый профессиональной спортсмен должен быть зарегистрирован в системе АДАМС (Anti-Doping Administration & Management System – прим. ред.), куда он заносит данные о своем местонахождении. Заполняется система на один квартал (три месяца) вперед и уже по ходу квартала можно вносить изменения. Также в системе необходимо указать точное место своего пребывания в течение одного часа (называемое slot time) в день – это то время, когда сотрудники антидопинговой организации могут прийти к тебе за пробой, и ты обязан быть в указанном месте в указанное время. При отсутствии вам ставится предупреждение (missing test). Три таких предупреждения в год - по-моему, столько по новым правилам - приравниваются к дисквалификации.

Происходит это так. К тебе приходят, берут кровь либо мочу (либо и то, и другое) и отправляют пробу курьером в лабораторию. При этом ты находишься под наблюдением и в тесном контакте с сотрудниками организации до тех пор, пока флакон с пробой не будет запечатан (сам спортсмен его закрывает). Вплоть до того, что они могут несколько часов провести с тобой, пока ты не сможешь, наконец, сдать нужное количество мочи определенного качества - моча должна пройти тест на плотность. В присутствии свидетеля, разумеется.

Данные всех проб заносят в биометрический паспорт спортсмена. Затем по особой формуле высчитывают некий показатель, который и говорит о «нормальности» или отклонении от нормы. В новых правилах есть и стероидный паспорт, который также уже введен в действие.

Я сдал более десяти проб в течение года, в основном, кровь.

И в конце года в Федерацию легкой атлетики пришло письмо из IAAF (а им – от WADA) о том, что некоторые из моих результатов (в том числе самая первая проба) – «abnormal», то есть не соответствуют норме. Мне предложили два пути: либо пытаться как-то объяснить отклонения (срок на это – неделя), либо подписать согласие на дисквалификацию.
Ю. С.:
Там было указано, что именно и как не соответствует норме? Были какие-то маркеры, свидетельствующие о приеме запрещенных препаратов?
В. К.:
В отношении запрещенных препаратов все пробы были чистые. Просто некоторые из показателей крови не соответствовали каким-то принятым нормам (показателям). Какие именно и как не соответствовали, неизвестно. Почему это могло произойти и почему это не соответствует принципам WADA, мне не объясняли. Есть формула, состоящая из определенного количества показателей. В результате подсчета получается некий коэффициент (индекс стимуляции), на который может влиять все что угодно. В целом, складывается впечатление, что судят по показателям, которые не афишируют.

Меня поставили перед фактом, что я могу попробовать сам найти удовлетворяющее объяснение. Я решил не сдаваться, собрал справки о приеме всех препаратов и процедурах, которым подвергался по разным причинам в течение того года, когда мне были предъявлены обвинения: у меня было лечение антибиотиками, сборы в горах, сдача крови на донорство. Описал по памяти примерно все то, что делал в этот период. Но мои доводы не просто не были приняты – мне сказали, что все это не влияет на кровь. Через месяц после письма я получил отстранение от соревнований, и с этого момента начался отсчет дисквалификации.
Ю. С.:
Вам удалось впоследствии выяснить, в чем все-таки могла быть причина?
В. К.:
Нет, но я продолжил борьбу. Получив дисквалификацию, я подал апелляцию. Дальше были разбирательства, справки, поиск специалистов. Так, я нашел специалиста-гематолога с 35-летним стажем, который, посмотрев мои анализы, не обнаружил в них никаких признаков стимуляции или отклонения от нормы. Но в суде его мнение даже не приняли во внимание. К слову, в суде со стороны обвинения не было ни одного специалиста по крови, присутствовали только ортопед, терапевт, тренеры и адвокат. Все специалисты по крови на бумаге выписали заранее все свои доводы, которые, видимо, оспаривать было бесполезно даже с учетом мнения специалиста с моей стороны.

Мне так и не удалось выяснить, за что конкретно меня дисквалифицировали. Я до сих пор не знаю причин того, почему именно так вели себя показатели крови. И это означает, что нет никакой гарантии, что вся эта ситуация не повторится.
Ю. С.:
А у вас есть какие-то мысли по этому поводу? Гипотезы относительно причин?
В. К.:
Думаю, я, с одной стороны, был неудобен Федерации (Федерация легкой атлетики – прим. ред.). Я часто оспаривал их решения, которые казались мне неверными, относительно выступлений и имел собственную позицию по всем вопросам. А с другой стороны, наводит на определенные мысли тот факт, что на каждом судебном заседании меня особо тщательно расспрашивали о моих поездках в Россию. Я езжу на сборы в Кисловодск, часто бываю в Санкт-Петербурге и Москве – у меня там семья, друзья, дела. В неофициальной обстановке звучали фразы вроде: «Ты ездишь в Россию, а там все жрут допинг». К слову, у знакомого спортсмена из сборной, тоже русского, произошла похожая ситуация.
Ю. С.:
Кто оплачивает судебные издержки в случае таких судов? Какова вообще «цена вопроса» для спортсмена?
В. К.:
Все издержки несет спортсмен – причем как в случае проигрыша дела, так и в случае выигрыша. WADA ничего не платит. Скажу больше, вскрытие пробы A делается бесплатно, а за вскрытие пробы B тоже платит спортсмен. Мне это дело обошлось в 7 000 евро, и это минимум, который мне помогли собрать неравнодушные люди, так как сам я не обладаю достаточным ресурсом.
Ю. С.:
А в чем состоит суть дисквалификации? Что запрещено? Можно ли тренироваться?
В. К.:
Тренироваться, конечно, можно. Запрещено выступать на официальных соревнованиях. Но факт дисквалификации остается в истории спортсмена, и это влияет на карьеру.
Ю. С.:
Какие выводы вы для себя сделали из этой ситуации?
В. К.:
WADA – политическая система и независимостью там не пахнет. В спорте высших достижений политика неотъемлема, а сам спорт – один из ключей манипуляции над государством. Теперь это для меня очевидно на 100%. В системе WADA точно есть хорошие люди, и они хорошо делают свою работу, но они ничего не решают, так как в основной «игре» участвуют совсем другие люди.
Ю. С.:
Вы планируете вернуться в сборную страны после окончания срока дисквалификации?
В. К.:
Если я выйду, никакой сборной для меня существовать не будет. По крайней мере, в том виде, в котором она есть сейчас и, скорее всего, будет в дальнейшем, она мне не интересна. Буду выступать исключительно как любитель, кем я и являлся до этого. Не собираюсь позволять вмешиваться этим людям или кому-то еще в мое личное пространство. Либо будем работать только на таких условиях, которые удовлетворят обе стороны. Ведь спортсмен – это профессия, и если «работодатель» хочет, чтобы ты выступал за него, то должен быть «договор» с четко прописанными условиями и обязанностями. Я считаю, эффективное сотрудничество возможно только на таком основании.
Made on
Tilda